Поэзия

Пусть вам фамилия запомнится: стихи подписаны Юрканской

Этот раздел сайта посвящён поэтическому творчеству близкого и очень дорогого моему сердцу Друга, каким на протяжении двадцати с лишним лет была и продолжает оставаться Аннечка Юрканская. Её поэтика душевна и духовна, страстна и высоко гуманна, с ярко выраженной гражданской позицией. Юрканская – пылкая поэтесса, бесконечно добрая и мудрая, одарённая чутким сострадательным сердцем. Изумительный стиль её стихов и кристальная выразительность образов пленяют читателя с первых же строк и погружают в богатейший духовный мир их автора.

"Не даст тому второго дара неба,

Кто первый дар не в силах удержать"

- Джордано Бруно

Анну Юрканскую небо щедро наградило талантом актрисы и, уже на склоне лет, большим поэтическим даром, отобрать который смогла только смерть, настигшая её 14 марта 2009 года.

Я себя исчерпаю, и наступит конец.

Я себя исчерпаю, и не будет начала.

И все кончится тем, что пойду под венец

С Пустотой. Но не будет в душе моей жалоб.

Потому что не тот бесприютен и сер,

Кто лишился того, чего должен лишиться.

Бесприютен, кто дара в себе не имел,

Кто не мог красотою ни с кем поделиться.

Я могла. Я хотела в себе раскопать

То, что в душах у многих скопилось и гложет.

Это счастье, коль можешь частицу отдать,

Ту частицу, что выстоять людям поможет.

Ах, какое блаженство – уметь отдавать.

Ах, какое блаженство – ни в чем не скупиться.

Плох колодец, что воду захочет скрывать

И прохожим не даст своей влаги напиться.

Я такую устрою в душе карусель!

Заверчусь, закружусь, и покуда не сгину,

Пусть смешаются май, и февраль, и апрель,

Ветры пусть не стихают и дуют мне в спину.

И пусть солнце, как бубен, мой танец ведет,

В звонких ритмах меня и несет, и качает,

И луна пусть к покою меня не зовет,

Серебро свое в волосы мне не вплетает.

Подождите немного, леса и поля,

Ввернусь к вам листочком, травинкой, соломкою.

Но пока я кружусь, во мне песни звенят,

Ариадна, не рви мою ниточку тонкую!

А когда исчерпаю себя под конец,

И не будет уже ни конца, ни начала,

Я без ропота, тихо уйду под венец

С Пустотой. И не будет в душе моей жалоб.

(Из сборника «Бумажный кораблик», книга 1, часть 1 стихи 1986 г., Москва, 1995)

На сегодняшний день вышло 12 сборников её стихов:

1. «Бумажный кораблик» (изд. 1-е) 1995.

2. «Цвета радуги» 1996.

3. «Моя орбита» 1998.

4. «Лучик от свечи» 2000.

5. «Крестный путь» 2000.

6. «Мудрилки» 2002.

7. «Священное безумие — любовь» 2002.

8. «Храм на горе» 2002.

9. «Бумажный кораблик» (изд. 2-е) 2002.

10. «Прикосновение души» 2003.

11. «Оранжевая россыпь» 2004.

12. «Танец жизни» 2006

См. сайт одной из многочисленных поклонниц Анны Юрканской: http://annamystar.narod.ru

Ниже прилагается краткая биография Анны Яковлевны Юрканской, написанная ею собственноручно по моей просьбе несколько лет назад в Москве.

И, наконец, я хочу выразить свою признательность человеку, много сил отдавшему тому, чтобы стихи Юрканской стали достоянием многих тысяч любителей поэзии. Её имя - Ольга Шмелёва, родная сестра Анны и бессменный редактор и составитель всех её двенадцати книг.

Владимир Афанасьев, 29 декабря 2009 г.

АННА ЮРКАНСКАЯ

Родилась в 1925 году зимней январской ночью в белорусском городе Могилёве. Там жили бабушка и дедушка, и мама из Москвы приехала рожать меня под крышу родительского дома.

До трёх лет я жила на белорусской земле и, несмотря на то, что потом всю жизнь прожила в Москве (и детство, и отрочество, и юность, и зрелость, а теперь уже почти старость), какими-то невидимыми нитями моя душа привязана к городу, где прошли мои первые три года неосознанной жизни.

Актрисой мечтала быть с детства, как только начала чуть-чуть соображать. Читала стихи, пела, и все время стремилась к самовыражению и к тому, чтобы дать хоть маленькую радость всем, кто рядом. Потом уже в школе занималась в драм. кружке и в театральной студии при Доме пионеров. Педагоги театральной студии - актеры Ермоловского театра Николай Петрович Баженов и Константин Наумович Воинов, очень интересные и талантливые люди, формировали в нас, детях, любовь к театру, искусству вообще, к жизни, природе, людям. Они воспитывали личностей в тяжелые времена тоталитарной системы.

Потом война. В 16 лет я работала на военном заводе по 12-14 часов в сутки. Завод был на военном положении. В домах холод, голод. О военных годах много написано. Работала грузчиком, потом на станке, делающем гаечки и винтики для самолетов. Вечерами встречались с не попавшими на фронт студийцами и занимались, читали стихи, ставили пьесы. Ночами во время воздушных тревог дежурили на крыше, тушили зажигалки.

Когда вернулся из эвакуации театр под руководством Ю. А. Завадского и объявил набор в студию, я выдержала экзамены и училась на актерском факультете. Потом работала в театрах на периферии.

Последние 26 лет была артисткой Москонцерта. Читала сольные концерты в 2-х отделениях. В программе - советская и зарубежная проза, русская и советская поэзия. Выступала с концертами по всему Советскому Союзу. От западных границ до Чукотки и Сахалина. Сибирь, Урал, Крайний Север, Дальний Восток, Украина, Белоруссия, Средняя Азия, Кавказ. Словом, белых пятен на карте СССР для меня не было.

В свою работу была влюблена страстно, и зрители одаривали меня любовью. Это помогало жить.

В 1986 году начала спонтанно писать стихи. Непонятно, как это случилось. Поэзия меня звала и требовала, чтобы я писала. Будто мне кто-то диктовал. Будил по ночам, не давал спать и думать о чём-либо другом. Я была поглощена стихами и жила только этим. За два года написала около 500 стихотворений. Это было наваждение. Я даже не понимала, что со мной, и можно ли называть стихами то, что я пишу. Показала стихи (небольшую подборку) поэту Льву Озерову, и он сказал мне много хороших слов, и что это – действительно стихи!

Сейчас я должна собрать всё, что я написала, и начать работать, править и т.д. Прежде это было невозможно, надо было спешить записывать.

Анна Юрканская

Стихи из сборника «Бумажный кораблик», книга 1, часть 1 (стихи 1986 г.), Москва, 1995

“Я всё копила, всё копила,

Мгновенья, годы

прессовала,

И вдруг всё

взорвалось, забило

И строчками на лист

упало”

* * *

Я – начинающий поэт!

Ну, не смешно ли, право,

Чтоб в шестьдесят прожитых лет

Начать дорогу к славе?!

Причем же, право, слава тут?

Не до неё мне, братья!

Пишу я только потому,

Что не могу молчать я!

Я – начинающий поэт,

Звучит насмешкой вроде.

Мне не писалось столько лет

Ни при какой погоде.

И вдруг из сердца прорвались

Могучим водопадом

Стихи, и вольно полились,

И нету с ними сладу.

Я – начинающий поэт.

И много мне не надо!

Ведь в шестьдесят прожитых лет

Пришла ко мне награда.

Я лишь хочу, чтобы мои

Стихи сквозь стены буден

Пробили плотные слои –

Проникли в души к людям.

* * *

Владимиру Афанасьеву

В небесах, в самолете, в тиши

Я очнулась... и ты очнулся.

Ты коснулся моей души,

Очень тонкой струны коснулся.

И запела эта струна

Так пронзительно и высоко,

И поверила, что она

В этом мире не одинока.

Ты, как юный индийский бог,

Повернулся ко мне, прекрасный.

Как же ты догадаться мог,

Что я к тайнам души причастна?

Почему среди стольких людей

Только наши открылись лица?

Чистота высоких идей

Их заставила засветиться.

И теперь я боюсь потерять

В этом мире под россыпью млечной

Ту великую благодать,

Что осталась от нашей встречи.

Как чудесно, что там... в тиши...

Ты душою ко мне повернулся

И коснулся моей души,

Очень тонко и нежно коснулся.

* * *

Я – как попавшая в грозу свеча,

От молнии зажглась и засветилась.

Но молния тотчас со мной простилась

И в небеса умчалась, заскучав.

А я осталась догорать в окне

И слабым своим пламенем светиться,

И стали воском плавленым катиться

Все слезы, что скопилися во мне.

Они прожгли на теле борозду

И гроздьями горячими повисли.

Но я свечу, чтоб сквозь наросты мысли

Пробившиеся ветер не задул.

И сколько мне осталося светить

Тем слабым светом, я сама не знаю.

Но буду я, покуда не истаю,

О возвращенье молнию молить!

* * *

Нельзя писать, коль сердце не велит.

Оно не терпит над собой насилья.

Оно переболит, но отомстит

Молчанием и наделит бессильем

Твое перо, чтобы не преступал

Законов, что не созданы тобою.

Лишь сердце может дать тебе сигнал,

Когда писать. Оно болит, и ноет,

И требует, чтобы твоя душа

Кому-то в жизни помогла согреться.

Тогда на лист ложатся, задышав,

Твои стихи, прошедшие сквозь сердце.

* * *

Моя поэзия – мной выстраданная.

Молчать ей не хватает силы.

Как из ружья, из сердца выстреленная,

Живым огнем заговорила.

Что люди сделали с планетою,

Ее разграбив и разрушив?!

Ведь не простится в мире это им,

И чьи-то пострадают души.

Дела, в которых нету логики,

Вредны и пагубны, все знают.

И тем опасней! Экология

Нарушена. Земля страдает!

Какая уж цивилизация,

Коль погибает все живое?!

Прогресс уже, как страус прячется,

Его возмездье беспокоит.

Не откупиться Красной Книгою,

Ей не видать переизданий.

И золотой чудесной рыбкою

Земля исчезнет в мироздании.

И эту тему надо выстрадать!

В какие сферы крикнуть высшие?!

Каким огнем из сердца выстрелить,

Чтоб были выстрелы услышаны?!

* * *

Пишу стихи, пишу стихи,

пишу их ночью.

Ведь ночи сумрачно тихи

и звучны очень.

И очень ясна голова,

душа в отчаяньи.

И нужные идут слова

ко мне ночами,

И если ночью записать

их не успею,

Они из памяти умчать

к утру сумеют.

И мне их после не найти,

ведь их дороги

Туманны так же, как пути

моей тревоги.

Они приходят, будто сны,

ко мне ночами,

Прозрачны, тихи и ясны,

и пред очами

Мелькает образ дивных слов.

Перо с бумагой

Должны быть около стихов,

и лампа рядом.

Иначе память подведет,

и утром, прежде

Чем сон пленительный пройдет,

стихи исчезнут.

Ах, мне не терпится дожить

опять до ночи,

Когда душа заворожит

и запророчит!

И вновь придут ко мне тихи

на лист ложиться

Ночные гостии – стихи,

и вновь не спится.

И вновь на пытку обречен,

под кровом ночи

Стоит отвергнутый мной сон

и жмурит очи.

* * *

Семейный портрет (плач)

На фотографии Мама, Папа и Я,

ма-лень-ка-я.

Вот и вся пока наша семья

слав-нень-ка-я.

Белое платьице, белый бант,

сижу ти-хо.

Никто не предскажет: растет талант

иль фран-ти-ха.

А батист на платьице тонкий-тонкий,

без вы-шив-ки.

А глаза у меня темные-темные,

как ви-шен-ки.

И сижу я грустная, тихонькая

между ро-ди-те-ля-ми,

И смотрю в аппарат, где птичка живет,

до-ве-ри-тель-но.

Я не знаю, что ждет меня впереди

судьба слож-на-я.

Уж два годика минуло позади,

как все сло-жит-ся?

И родители чинно со мной сидят,

красиво вы-гля-дят,

Смотрят, спокойные, в аппарат:

вот птичка вы-ле-тит.

Они не знают своей судьбы,

жестокой до-ли.

Они пока еще так молоды –

по двадцать, не бо-ле-е.

Потом появятся брат и сестра,

душа род-нень-ка-я.

А пока что я с ними живу одна,

спо-кой-нень-ко.

С кротким чистым лицом мадонны

сидит ма-моч-ка,

Папа щеголем выглядит модным,

галстук “ба-боч-ка”.

Но закрутит метель, и судьба засосет

в не-доб-рый час.

И совсем молодою мама умрет,

ос-та-вит нас.

Вот сижу я сейчас и смотрю одна

фо-то-гра-фи-ю.

Я по возрасту быть уж давно бы могла

ма-ми-ной ма-терь-ю.

Быстро годы летят, поменяться ролями

за-ста-ви-ли.

Молодые родители с фото глядят,

а я – ста-ра-я.

* * *

Не ждите откровения извне,

Ищите у своей души ответа.

На все вопросы и на все секреты

Ответы только в вашей глубине.

Не ждите откровения извне.

Лишь ваша глубина познает тайны.

Они откроются, как бы случайно,

Но откровенье будет не извне.

Великой магией владеет разум!

Он в сильной и неведомой волне,

И с высотой, и с глубиной вполне

Невидимой, но прочной цепью связан.

А может откровением извне

Владеет?! И дает на все секреты

В бессоннице искомые ответы?

Где высь и глубь по праву наравне

Вам отвечают, коль вопрос не праздный.

Тогда души и наступает праздник,

И виден свет небес на глубине.

Не ждите откровения извне.

Ищите у своей души ответа.

И вы поймете, что задача эта

Окажется доступною вполне.

Не ждите откровения извне!

* * *

Я мягкости училась у травы,

И жесткости – у скошенной соломы.

Но жесткость у соломы на изломе

Затянет шелком трепетный ковыль.

И снова мягкость мне преподает

Природа каждой маленькой травинкой.

И снова беззащитною былинкой

Я пробираюсь по стерне вперед.

...